31. Свои.

Мужик сидел на балконе и смотрел в приоткрытую форточку. За окнами была ночь. А еще - фонарь. Ночь была темной. А фонарь ее немного освещал и как-то облагораживал. Превращал из непроглядной и пугающей в таинственную и какую-то еще. Какую именно мужик не знал. В дверь позвонили. Он прошаркал старыми тапочками до коридора.


- Кто там?

- Свои.


Глазка на двери не было. Мужик открыл дверь. Никого не было. Подъезд освещала тусклая, заплетенная паутиной лампочка. Ее тоже не было. Своих было трое. Они немного потолкались у двери и всемером вошли, оставшись стоять на лестничной клетке. Мужик ничего не понял, но и спрашивать ничего не стал. Свои, так свои. Один - уселся в кресло, так и оставшись стоять. Еще трое расселись на диванчике с торчащими пружинами, выйдя на балкон. Остальные разбрелись по квартире, столпившись в коридоре.


- Маша, просыпайся, скоро в школу.


Мужик открыл глаза и сразу пощупал бороду. Бороды не было. И его не было. Была какая-то Маша. Мама на кухне намазывала бутерброды маслом. Мужик сел на пол и заплакал. Мама, выронив нож, стала его успокаивать.


- Маша, что случилось?

- Не хочу в школу, - сказал мужик совершенно неожиданно для себя.


В помещении было душно. Пахло сосной и корицей. Мужик изо всех сил тер глаза. Ноги затекли. Он был. И ноги были. Ему было стыдно. Вечером он сидел напротив старенького сэнсэя.


- Учитель, простите.

- За что?

- Я заснул во время медитации и случайно прожил 1753 жизни, вместо того, чтобы практиковать. Мое просветление никогда не наступит.

- Ничто не случайно...

Comments for this post were locked by the author